Духов век

http://hoddion.blogspot.com/

С утра по земле
затаилась крупа,
затем - замело.
Екатерина,
к миру слепа,
смотрит, отняв стекло:
там, на горе,
берёт Моисей
скрижали за самый край,
а у подножья -
Лествичник въявь
духом движет Синай.
Обе вершины -
зовут возлечь
к огню Жениха.
У ног её -
отточенный меч,
колесо фортуны - в руках
остановилось.
Свиток в крови -
Орфей зазывает менад
кроткой песней
горной любви,
недосошедшей в ад.
А там, вдали,
где змей золотой -
Александрию и Рим
колеблет Меркурий,
неся главу
в подарок детям своим.

7.12.09

После того, как взошла Она
лестницей южного склона горы
через Тройные ворота,
после того, как ввели Её в Храм,
после того, как сияли тимпаны и пели огни,
и семисвечье выжгло Ей взор,
после того, как Она сама
от радости заплясала на третьей ступени
алтаря – и полюбил ее весь народ Господень,
а она улыбалась, не зная,
что скоро уйдёт Иоаким в дождик и ночь,
и Анна следом за ним;
так вот, после всего -
зрящий сквозь зиму первосвященник
ввёл Её внутрь – не во Святая Святых,
а в одну из комнат для храмовых дев,
завешенную кожей. И там
Она молилась, чтобы Неименуемый Бог
обнял Её и утешил.
Через восемь ночей
ангел Её поманил за двенадцать
плотных завес, где даже Захария
мог появляться лишь единожды в год –
в полной тьме, страхе и трепете:
чтобы с перста покропить
жертвенной кровью
крышку киота Завета и золотых херувимов.
Она пробралась за ангелом
и села в глубинной нише
голубкой в укрытии у последней скалы,
чтобы никто в обоих мирах
не смог Её разыскать. И тогда
на устах своих ощутила райский мед,
густо налитый в лепёшку
в виде глубокой и узкой
чаши.

3.12.09 Москва

Ст.Красовицкому

Взгляни, как тесен малый мир:
От киля и до звёзд
Струится лестницей живой
Архангельский Биврёст:
Колумба из Айоны,
С ним Албей, Руадан –
Навстречу им плывут-поют
Платон, Роман,
Григорий Неокесарит,
Блаженный Августин,
Стефан-архидиакон
И юный Константин –
Ещё не император,
Узревший в небе Крест,
А странный обитатель
Британских дивных мест,
Где сам Золоторукий
(Имён тройной намёк)
Помазал от начала
Зернистый город Йорк.

1.12.09 Москва

Биврёст (древненорв.) – Радужный мост в Вальхаллу.
Эураук (валл. Золоторукий) – легендарный король Британии, основатель Эборака (Йорка),
современник Христа.

Не Европа,
не Константинополь -
лес исполнен чистых бед:

на снегу - лисица, ворон
и кровавый соболь
оставляют след.

Ты, метель,
сквозь склянку мирра
вечерком на землю глянь -

проступают
сухо-золотые крики лиры
сквозь сырую ткань.

16.11.09

С днем рождения, fedor_vasiljev !

ТРАДИЦИОННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ

ПРАВОСЛАВНАЯ ТРАДИЦИЯ

Дионисий Поспелов. Преподобный Симеон Новый Богослов (новый
просопографический очерк)
1. Личность и эпоха
2. Биография и почитание
3. Литературное наследие
4. Гимны или «Эросы божественных гимнов»

мон. Кассия (Т.А. Сенина). Св. Симеон Новый Богослов в творениях
иеросхимонаха Антония (Булатовича)

Дмитрий Бирюков. Тема проникновения огня в железо и её использовани в
контексте описания обожения человека в святоотеческой традиции

Этьен Ноде. По следам гипотезы Анни Жобер: пасха, хлеб и Вино

1. Датировка Тайной Вечери: традиционная проблема
2. Проблемы редакций
3. Христианская Пасха
4. Заключение

А.В. Марков. «Грамматика намёков»: греческое восприятие сакрального в
раннее новое время

Александр Преображенский. Некоторые аспекты инициатической работы в
Православии (продолжение)

Рецензии и мнения

о. Александр (Задорнов). Священное безмолвие и христианская культура:
грани понимания (Символ. Журнал христианской культуры, основанный
Славянской библиотекой в Париже. №52 (2007)

мон. Кассия (Т.А. Сенина). Новые монографии по вопросам имяславия


ХРИСТИАНСКИЙ ВОСТОК

Антон Притула.
Гимн о неравенстве в человеческом обществе из восточно-
сирийского сборника Варда Третьего воскресенья Ильи. Об обитателях мира, в котором один
презираем, а другой возвышаем (Пер. с сир. А. Притулы)

Николай Селезнёв. К истории затерянной культуры христианского Востока:
палестинские мелькиты

У ПРЕСТОЛА СЛАВЫ

Андрей Орлов. Голос Откровения: Традиции Имени Божиего в
«Апокалипсисе Авраама» (Пер. с англ. Н. Селезнёва)

ИСЛАМСКАЯ ТРАДИЦИЯ

Мохаммад Али Амир-Моеззи. Сокрытая религия (Верования и духовные
практики шиитского ислама) (Пер. с франц. С. Яблонской)
Замечания по поводу выражения Дин Али
Выражение Дин Али в историографических трудах
Единственность Али
Повествования об Али и алидах
Основания «религии Али»
коранические основания
доисламские основания
Отклики и последствия
Тьерри Заркон. Тайна и тайные общества в исламе: Турция, Иран и
Центральная Азия. XIX-XX вв. (Пер. с франц. С. Яблонской)
Фонд Исследований Исламской Культуры

Рецензии и мнения

Фатима Ежова. Книга Единобожия и Восстания против современного мира.
(«Путь красноречия» («Нахдж аль-балага») Имама Али (мир ему).) Имам Али.
Путь красноречия

МЕТАФИЗИКА

Ананда К. Кумарасвами. Об индийской и традиционной психологии или
вернее пневматологии (Перевод с англ. А. Коржова)

Рустем Вахитов. Платоновское учение об «идеальном государстве» как
теория реставрации традиционного общества (Окончание)

Станислав Киверин, Дмитрий Ипполитов.
Метафизика Младшего Футарка (Продолжение)

Рецензии и мнения

Андрей Рыжов. Избранные труды Фритьофа Шуона (Шуон Ф. Очевидность
и тайна – М.: Номос, 2007)

ЛЕЧЕНИЕ И ИСЦЕЛЕНИЕ

Глеб Бутузов. Алхимия и психология (Окончание)

ГНОЗИС

Ольга Васильева. Египтологи Джереми Нэйдлер и
Джон Гвин Гриффитс
Дж. Нэйдлер. Платон, шаманизм и Древний Египет
Шаманизм и древний Египет
Египет и Греция
Шаманы с севера
Психэ: от Гомера до Платона
Притяжение Юга
Египетская психэ: экзотерическая и эзотерическая
Платон и египетская традиция
Итоговые размышления
(Пер. с англ. О. Васильевой)

Джон Гриффитс. Атлантида и Египет (Пер. с англ. О. Васильевой)
Сопоставление древних Афин и Египта
Был ли Солон в Египте?
Жреческие имена и статус
Утопические аспекты Атлантиды
Возможные исторические отголоски
Государственный строй и религия
Числа и имена

САКРАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ

Георгий Нефедьев. Москва: Опыт реконструкции городской мифологии
(заметки к теме)

ОБРАЗЫ РОССИИ

Роман Багдасаров. Архидиакон Михаил Потапов
(из цикла «Алтарь и Холст»)

ФИЛОСОФИЯ ТВОРЧЕСТВА

Вера Сердечная. На пирах вечности: «Песнь Лоса» Уильяма Блейка
Уильям Блейк. Песнь Лоса (Пер. с англ. В. Сердечной)

Рецензии и мнения

Вера Сердечная. Книга торжествующих умолчаний: «Тайная слава» Артура
Мейчена (Мейчен А. Тайная слава: избр. произв./ А. Мейчен; [пер. с англ.,
сост. и примеч. Е.Пучкова]. – М.: Энигма, 2007)

ЭССЕ

Глеб Бутузов. Лишь голоса и звуки.

ПОЭЗИЯ

Григорий Бондаренко. Чарльз Вильямс: штрихи к портрету
Чарльз Вильямс. Талиесин чрез Логр (Пер. с англ. Г. Бондаренко)
Тарас Сидаш
Виктор Качалин
Регина Бондаренко
Мария Мамыко

IN MEMORIAM

Артур Медведев. Последний текст. 24 июля 2009
Владимир Малявин. Топология чуда
Глеб Бутузов. Каплям подобно дождевым
Андрей Окара. Артур Медведев. Незримое сияние Традиции
Григорий Бондаренко. Стоя у склона волшебной горы
Рустем Вахитов. Памяти Артура (Арсения) Медведева
Фонд исследований исламской культуры. Памяти Артура Медведева

via mariya_mamyko

mariya_mamyko вот что сообщает:
2 декабря "Волшебная Гора" участвует в книжной ярмарке Non-Fiction.
Наш стенд J-22. На продажу будет выставлен свежий номер "Волшебной Горы" № 15, а также некоторые предыдущие выпуски и давно ожидаемое издание: Анри Корбен, "Световой человек в иранском суфизме".
Всем добро пожаловать!

PS В новом номере "Волшебной Горы" будет и моя подборка стихотворений,
одобренная в своё время Артуром Медведевым (+2.9.09)grenzlos

Иду я,

кроме любви и смерти –

ничего не ища;

оружье мое –

камень у брода

и пастушья праща.

На «нет» -

струной пропою я «нет»,

если «да» -

горным эхом «да».

Броня моя –

Бог мой Вышний

и моя нагота.

 

Не важно,

где бьётся сейчас осёл

и где Голиаф заснул –

меня увидит

не с пьяных глаз

забывчивый царь Саул.

Ему ответят:

«Да, это он,

Иессеев сын, Элханан».

И влюбится насмерть

в меня без слов

царевич Ионафан.

 

Державам – быть

не больше пяти

(помазал меня Саул)

затем им надо

навек уйти

(с неба ангельский гул)

но если кто

и поймет меня –

не египтяне, не Крит,

а в тесных вратах

с тремястами ножей

спартанский царь Леонид.

 

 

Что пророчества мне

и трон? Он –

в глубине огня!

Пусть построит

храм Соломон –

Дух снедает меня:

Отрок взойдёт

из чресл моих –

непостижимый на вид;

Он, миром отринутый,

скажет векам:

«Камень на камень,

а храм – на храм!» -

и Телом своим разорит.

 

6.11.09

Будучи всегда
сердцем ноябрей,
снег взлетает вдаль,
робкий иерей.

От земли тугой
отказался сам,
и плывёт пургой
к новым небесам.

И не видит зря,
как содрал мороз
очи-озера,
позолоту кос.

Осень без пелен
(в будущем - весна)
мумией лежит
в пирамиде льна.

 

8.11.03 – 5.11.09

В Узком бывал я обычно в Духов день,
так повелось - но однажды мы забрели туда в октябре,
в солнечный день... Казанская церковь,
издалека манившая своим пятикупольем,
внутри оказалось - обычной,
покрашенной свежей краской цвета лунного ягеля, с узорчиком
под "киевское барокко". Мраморные полы, словно зеркало,
и электрические канделябры, довершали сходство с феатром.
Так и не смог я представить зашедшими сюда помолиться
ни Соловьева, ни Ахматову, ни Пастернака...
Зато уцелели усадьба, ров и вал, тополиная эспланада.
До сих пор нередко можно увидеть
греющихся ужей на ступеньках парадной лестницы.
Собственно, Узкое Трубецких - оно же "Ужское" - в честь ужей
и имеет свое прозвание... Сами хозяева, по преданию,
были родом из Литвы, где язычное поклонение ужу
не умерло и поныне. Раньше, еще лет тридцать назад,
здесь на лугу стояли стога, пруды и озера
были чисты - и в них целое лето, ночи напролет,
плавали и любились местные молодцы с "ненаглядными певуньями".
А про соловейное царство нечего и говорить...
Санаторий Академии Наук, метеостанция на Профсоюзной
и пристроенный с краю музей Палеонтологии -
охраняли границы этого маленького рая.
Теперь на него наползают с трех сторон
новостройки, мегаторговые комплексы, трассы
и Бог еще весть что... Один коренной "ужанин"
рассказывал мне, что в сороковые годы
Казанскую церковь, тогда заколоченную,
превратились в склад старопечатных книг,
вывезенных из Германии во время войны.
Там было всё: Лютеровы Библии, Эльзевиры,
творения Бёме, Конрада Цельтиса, Родольфа Агриколы,
Эккартсгаузена и Гёте... В середине восьмидесятых
то ли вывезли эти сокровища,
слежавшиеся в один неразлипаемый ком,
то ли просто сожгли...
Вдруг мне увиделось, как рассерженные мистики,
духовидцы и поэты, потревоженные православными "реставросами",
взвились позднеосенним вечером
и, покружив над Узким
сквозь его поистине узкие врата
улетели на берега Рейна...

Во сне заблудился в лесу

Нежно-зеленым светом

опалялась река,  и брызги

застывали не пламенея

 

В разрезах неба явилось

чернобархатное пра-солнце

С хрусталиками лучей

гало, как орех, затвердело

 

Заалевший закат, сиянье

проглотившее все рассветы

укрылось в рудной пещере

где полночью полдня  очнулись

 

В оленьем неудивленье

Мутлювьюи – Жар Крови

и в полупризрачной пене

Болотная королева

 

29.10.09

Камнем брошенная река
двуплётной верви огонь-вода
уцелевшие от креста
решётки и провода

Белая будто в Вильне
лестница вверх и вниз
в пустоликие небеса

Из двадцатого века давильни
грудами истекают осколки
разбитых имён

Легче дышится днём
Веневитинов перстень в тумане
унёс наготой пленён

28.10.09

За тему и фотографии благодарю silentiom

http://polutona.ru/?show=1028162630

1.Был я когда-то ребёнком и жил в царстве моём.

И от Востока, земли нашей, вдруг отлучили меня мать и отец; и, от сокровищ наших собрав, завязали котомку мне большую, но лёгкую – легче небес.

В ней были –

 

золото Бет Элайе,

и серебро Газака,

халцедоны Индии

и жемчуг из Бет Кашана.

 

И они дали мне адамант, светлее железа.

И cовлекли с меня подир блистающий, скроенный с любовью для меня, пурпурный, тканый как раз по моему росту. И записали в сердце моём:

2. « – Иди в Египет, и найди жемчужину, одну-единственную, ту, что на дне морском; стережёт её змей, чьё дыханье – словно рыданье. Если сие совершишь, ты снова оденушь подир, и с близнецом-братом своим воцаритесь вдвоём, в царстве пребудешь ты ».

Дали мне двух провожатых, и я покинул Восток; был я слишком юн, чтоб идти. Мы прошли Ат-Мейдан, там, где узел узлов, где друг друга узнают караваны Востока; и уже в одиночку достиг я страны Вавилонской, и проник в лабиринты Сарбуга.

Так спустился я в сердце Египта.

Спутники мои давно от меня отдалились.

3. Я попал прямо к змею, вожле пещеры его я задремал, ожидая, что он сам задремлет – и тогда я вырву у него изо рта жемчужину.

И во сне я почувствовал – иль то приснилось? – что я совсем одинок, и чужд для ближних и дальних; и для семьи моей, свободнорожденной из восточных, был я потерян.

Тогда увидал я юношу светлого, милосердного, помазанника; и ко мне он приблизился, и я сделал его другом своим единственным. Я берёг его от египетских мраков – хотя я сам, чтобы меня не заметили, переоделся в одежды из, дабы улучить миг и украсть жемчужину из уст змея.

4. Но, однако, они прознали, что я не из их мира; пригласили меня на пир и обманом напоили меня. Вмиг позабыл я, что сын царей я, и покорился фараону теней.

И я позабыл о ней – о жемчужине ради которой отец и мать послали меня сюда; и под тяжестью мыслей и снов уснул я снова. Да, спаситель уловленный! Да, ловец, нуждающийся в спасении!

5. Между тем приятель духа моего не дремал, и, похитив у меня котомки и пояс, полетел на Восток, чтобы предстать перед проном моего отца. Собрались цари Индии, князи Парфянские и сильные со всего Востока – и отец велел написать мне (каждый имя своё под этой песнью поставил):

« – От царя царей, от матери твоей, хранительницы Востока,

И от брата твоего близнеца – тебе, в Египте пропавшему сыну нашему: бодрствуй и будь

Радостен!

Встань поскорей ото сна и внемли нашей песни.

Вспомни о царском роде своём, о жемчужине. Вспомни, зачем – пришёл ты, явился в Египет?!

И о подире своём, ладно скроенном и сшитом прямо по мере твоей – вспомни теперь!

И подумай о том, как будешь увечан, а имя в книге записано будет доблестных дел и живых; с братом своим – воцаришься! »

Запечатал отец мой свиток нерушимым перстнем своим – от жрецов Вавилона и от прожорливых духов Сарбуга.

6. Милый, обликом схожий со мной, мой друг обернулся песней-посланьем – и соколом полетел; он стал напевать –

голосом, шёпотом, огнём его я был исторгнут из забытья моего; взял я его, целовал и, любя, стал постигать смысл письма. В странном согласии был он с древним глаголом, врезанным в сердце моё.

И начал я быть; и задумал я обаять змея рыдающего; имя отца моего стал поминать, и усыпил, уколыбелил змея именем матери моей, царицы Востока.

И тогда забрал я жемчужину и, разорвав египетские одежды, кинул из прочь. И, голый как снег, прямиком отправился на Восток – а друг мой (обликов у кого несть числа! ) – явился передо мной на дороге; и вот, раньше звуком голоса своего напевно пробудил он меня, а теперь, словно царский шёлк, впереди он сиял и любовью своей побуждал меня к быстробегу.

7. Я прошёл Назарет.

Я пределы отинул Сарбуга. Я оставил греметь Вавилон и достиг Ормузда, лежащего на берегу Аравийского моря, где встречаются все корабли и купцы веселятся о встрече.

И вот, мой многоценный подир с высот Хвалыни упал ко мне. Странное дело – я не помнил ни вида его, ни облика, ибо давно я снял его, когда был почти ещё дитя. И когда получил я одежду, мне почудилось, что она подобна мне самому; всё на всё едино увидел я в ней. И самоцветы, рубины, бериллы, агаты, бегущие по одеждам – на каждом было имя царя, отца моего; и алмазами были накрепко скованы застёжки. И образ всецелый царя царей – на подире отпечатлён; и, будто сапфир, он отливал по образу небес. Далее увидел я, что затрепетала в нём мысль – и словно запел он, на меня ниспускалясь: «Сие для тебя, самого смелого из богов и людей; ты возвеличил меня перед отцом моим.» И понял я тогда, что он издали меня укреплял, пока я в Египте бедствовал.

8. Царственными движениями он весь ко мне устремился – как поток, дабы я слился с ним. И меня любовь вела; и, сердца уже не удерживая, я распростёрся и принял его.

Я оделся в свой образ, и взошёл к воротам благодарения, и поклонился

Сиянию отца моего. И он, что обещал – исполнил.

И во вратах, веселясь, обступили меня князья, и сильные, и слуги отчие.

И он возрадовался и ввёл меня, и с ним я в Царстве его ликовал.

И звуком зычных труб все слуги его прославили его.

И он обещал мне ещё, что вместе с ним к воротам Царя царей мы взойдём. И с моей жемчужной к Царю царей я явлюсь.

Закончена песня, что пел Фома Близнец в темнице, в земле индейской.

9. Наутро Фому Близнеца вывели на пир. Он никого не узнавал. Новое – всё новое. В полях вопили павлины: «Ми-и-ао!» Фома вышел туда помолиться, не думая больше о дворце, который он построил в занебесье. И в тот самый миг в его сердце ударила стрела – кругом было полно павлинов, а птица улетела. В ушах голготали гимны. И сиял Бог.

 

Хачкар у св.Рипсимэ в Эчмиадзине.

Спасибо несравненной otgovorki
Там у нее еще много хачкаров. Собрала со всего света.

Ходит волнами земля
а на морях буря зельная

из Фарсиса плывет каравелла
с португальскими купцами

Прощай, Иона, прощай -
из-за тебя взволновались

Библия, океан, небо
и в алом юная инфанта

Она бросила вслед тебе
подарок отца бесценный

индийскими жемчугами
пасть кита изунизана -

юркни, там будет легко
спрятаться от мира

там воззовешь к Всевидцу -
живец и беглец, нагоходец

сам и свеча, и мрак
под развесистой тыквой

отдохни хоть немного
в лучах губительных солнца

Царь-девица Ниневвия
халдеи, мидяне и персы

с белыми конями Рустама
ослами, быками голодными

и с огненным единорогом
очищающим море -

девы, мужи и дети
просят милости:

гроб раскрыт, и над ним
парит золотой венец,

преогорчивший Иону...
Пророчество не солгалось.

6-7.10.09

Олегу Асиновскому

Во юдоли снов
я не вижу дна
и в раздоле слов
я пасу овна -
осень и весна
два рога дебрей
зимнее руно
творога белей
летняя луна
в самый ясный день
не ослеплена
прободи и пей

Жегунец-безум
тащится из Сум
рубит льдяный вран
в озерце Ердань
свеи врассыпень
пал в песок кистень
(отзвук спелых бус)
терпнет лозный куст
быстрина - искус
Молчалив безус
отрок Иисус

28.9.09

Вот - Успенье, одр бирюзовый.
Из сокрытья Отечьих недр
Сын таинственный, Муж суровый
сходит в славе, ясен и щедр -

взяти душу Отроковицы.
Зри с апостолами, Иерофей:
из небесной гробницы птицы
льют нетварный, детский елей,

и глядит в простоте великой,
всех приемля и не кляня,
Еммануил оливковоликий
со архангелами двумя.

26.9.09

Среди вод и игл,
Стен и укреплений
Сердцем я постиг
Свет Твоих селений.

Так со дна колодца
Даже днем виднее
Плечи Живоносца
И звезда Ксенея.

20.9.09 СПб.

На растрескавшейся доске
из слоновой кости -
Иоанн один: отплясали гости
и со Иродом вместе сошли в шеол;
а Креститель белую пустыню обрёл -
место света и чистого ожиданья,
пустоты, усмиряющей
земные рыданья.
Под землёй она,
не видна, не слышна,
между ней и адом стоит стена,
сквозь которую слышен Предтечев голос.
Срублен гранат,
и последний колос
давно обмолочен;
горит тростник, где-то флейта играет,
и слышен крик
Саломеи, танцующей
словно во сне.
Пробудился -
меч блеснул. В темноте.
"Так и быть, подобает мне
умаляться, а Жениху - расти..."
Бьёт фонтан из горла.
Сгладились все пути.
Пред рассветом
короткой ночи
главу окружили павлиньи очи.

11.9.09

Для cmart